Телефон подписки
8 (800) 555-66-00





Читать    Подписаться
Новости

«Билайн» оштрафован на 400 тыс. руб. за рассылку спама
22 июля 2019 г.

Минфин России: преференции в госзакупках получает только 45% конкурентоспособной продукции из РФ
22 июля 2019 г.

Правительство РФ ввело переходный период для банков, выдающих гарантии для госзакупок
22 июля 2019 г.

ФАС России выявила новые нарушения на торгах департамента природопользования Владимирской области по обращению с ТКО
22 июля 2019 г.

Все новости
 Самое читаемое

Ценовые предписания ФАС России и управление издержками и рисками компаний
Количество просмотров 17468
Антимонопольное регулирование США и Европы: проблемы сближения
Количество просмотров 12762
Сравнительная реклама в российском законодательстве
Количество просмотров 11693
Трансляция VII Петербургского Международного Юридического Форума
Количество просмотров 17685
Что такое антимонопольный комплаенс?
Количество просмотров 15093
 Обзоры

 Анонcы

VI Конференция по конкуренции под эгидой БРИКС
16–19 сентября 2019 г. в Москве состоится VI Конференция по конкуренции под эгидой БРИКС.
Полный текст



Главная /  Выбор редакции /  Основа применения антимонопольных запретов:...
Основа применения антимонопольных запретов: ущемление интересов – ущерб – благосостояние?


Опубликовано в журнале «Конкуренция и право» № 5, 2015 г.


Нет такой выгоды, которая не была бы связана с ущербом для других.

Мишель де Монтень. Опыты

 

Среди важных вопросов применения российского антимонопольного законодательства – определение, квалификация и доказательство ущемления интересов. Полностью актуальна эта проблема только для России, американцу она была бы непонятна, а европейцу понятна частично. Закон о защите конкуренции[1] запрещает злоупотребление доминирующим положением и соглашения как в случае, когда они ограничивают конкуренцию, так и если ущемляют интересы участников рынка.


Такая конструкция нетрадиционна для антимонопольных законов. И дело не только в том, что ущемление интересов – расплывчатое понятие для экономиста, в отличие от ущерба. Но даже если оставить в стороне вопросы ущемления интересов, не связанного с причинением ущерба, отечественное законодательство уникально.

Американский Закон Клейтона предусматривает компенсацию ущерба, причиненного нарушением законодательства, в трехкратном размере. Однако это не означает, что ущерб является самостоятельным и тем более достаточным признаком нарушения. Верховным судом США установлен принцип «антимонопольное законодательство должно защищать конкуренцию, а не конкурентов». В идеале ущерб компенсируется тогда, когда истец убедил суд, что действия ответчика привели к ограничению конкуренции. Возможность компенсации ущерба – мотив для возбуждения частного иска, но не основа для принятия решения о нарушении антимонопольного законодательства.

Законодательство ЕС предусматривает ущерб в качестве самостоятельного признака злоупотребления доминирующим положением. Статье 102 Римского договора противоречат «эксплуатирующие» практики доминирующей компании. При этом сами европейцы относятся к нормам о незаконности «эксплуатирующих», т.е. наносящих ущерб, практик довольно настороженно, и Директорат по конкуренции крайне редко возбуждает антимонопольные расследования, опираясь на соответствующие свидетельства.

Этому факту есть несколько объяснений. Одно из них состоит в том, что частные лица должны обеспечивать соблюдение своих интересов (а при необходимости компенсацию ущерба) самостоятельными правовыми действиями, не перекладывая издержки применения законодательства на административные органы. Это представляется справедливым; более того, приоритет частных интересов при применении административного законодательства может снизить его результативность[2].

Но существует и еще одна линия аргументов в пользу осторожного отношения к ущербу как основанию административного применения запретов. Любое действие в экономике сопровождается перераспределением выигрышей от одной группы к другой, которое может служить условием повышения их общей суммы. Такова ценовая дискриминация в отношении покупателей. Без назначения разных цен для разных групп продавцу может быть выгоднее отказаться от продажи группе потребителей с низкой готовностью платить. Возникает ли ущерб, когда соседи по креслам в самолете приобрели билеты по ценам, различающимся в три раза, по сравнению с гипотетической ситуацией единой цены? Тот, кто купил билет дороже, может счесть себя потерпевшим. Но такая ценовая тактика не должна служить основой для применения антимонопольных запретов потому, что в гипотетической ситуации единой цены те, кто приобрел билет дешевле, вообще не полетели бы.

Экономика использует в качестве критерия оценки применения антимонопольного законодательства не ущерб, а выигрыш потребителей или – в качестве альтернативы – общественное благосостояние. Государство должно руководствоваться интересами всех потребителей, а не отдельных групп и тем более отдельных потребителей.

Точно так же повышению суммарного благосостояния может способствовать дискриминация продавцов, в том числе установленный Законом о торговле[3] запрет на дискриминацию поставщиков розничными торговыми сетями. Розничная сеть не просто заинтересована в назначении разных условий договора разным поставщикам – она вынуждена это делать, чтобы по их отношению к условиям договора определить истинный уровень производительности. Такая практика наносит ущерб менее эффективным поставщикам по сравнению с гипотетической ситуацией одинаковых условий, однако она выгодна не только торговым сетям, но и в конечном счете покупателям.

Если применять запрет, опираясь на критерий ущерба, слишком высок риск, что под него подпадет практика, выгодная обществу в целом. Однако запреты Закона о защите конкуренции очень часто используются без связи с конкуренцией и нередко исходя из данных об ущербе отдельного лица. Среди около 4000 решений, которые оспаривались в российских арбитражных судах в 2008–2012 гг., в пяти случаях из шести свидетельством нарушения ст. 10 и 11 названного Закона было ущемление интересов, а не ограничение конкуренции. Из этой группы приблизительно в 90% случаев речь шла об ущемлении интересов отдельного покупателя или продавца[4].

Законодателю и ФАС России предстоит более четко определить место таких явлений, как ущемление интересов и (или) ущерб, в законодательстве и правоприменении. Желательно при этом ориентироваться на выигрыш потребителей как группы или на суммарный выигрыш на рынке, но не на интересы отдельного продавца или покупателя.

 

Светлана Авдашева,

профессор НИУ ВШЭ




[1] Федеральный закон от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции».

[2] Avdasheva S., Kryuchkova P. The ‘Reactive’ Model of Antitrust Enforcement: When Private Interests Dictate Enforcement Actions – The Russian Case. http://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S0144818814000179.

[3] Федеральный закон от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации».

[4] Avdasheva S., Tsytsulina D., Golovanova S., Sidorova Y. Discovering the Miracle of Large Numbers of Antitrust Investigations in Russia: The Role of Competition Authority Incentives. http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=2588989.


13 октября 2015 г.

Оставить комментарий


Внимание! Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.









 

№ 2, 2019 (март-апрель)

 Опрос

Какие законодательные шаги необходимо предпринять в первую очередь для эффективного развития конкуренции на уровне ЕАЭС?